Рубрика: Художественное

Всем, кто знаком с творчеством Виктора Козьмича Пруткова, выдающегося правнука прадеда, хорошо известно глубокое целомудрие Сослуживца, как он называл себя сам. 

Но когда перелистываешь страницы рукописного сборника «Сладострастье насекомых» — большой амбарной книги, аккуратно заполненной ясным почерком поэта, невольно задумываешься над тем, насколько скоропалительным было обвинение советской поэзии в «бесполости», поддержанное иными борзописцами, постоянно смакующими фразу «В Советском Союзе секса нет». Сборник поэта поражает разнообразием подхода к изображению любви и страсти.

(переводы с подстрочника)

Подобно своим младшим современникам, Виктор Козьмич Прутков увлекся восточной темой. Еще перед выходом на пенсию сотрудники с удивлением замечали, что в его речи стали встречаться такие слова, как «карма» и «наваждение майи». В эти годы и начинается его кропотливая работа над переводом с восточных языков. Что касается языков дальневосточных, то подстрочники для поэта составлял его старинный знакомый — китаец Ходя, работавший долгое время в должности районного сборщика утиля и искусно изготовлявший из старой бумаги шарики-бомбелы, которыми он и торговал в дни народных гуляний.

«Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…»  Слова эти в полной мере относятся к «Азбуке», сочиненной поэтом в середине двадцатого столетия в подражание своему прославленному предку — Козьме Пруткову. Дело в том, что среди многочисленных источников этого произведения, ставшего в один ряд с сочинениями Сергея Михалкова и других классиков детской литературы, филологи с недоумением обнаруживают непристойную «Азбуку» небезызвестного И. С. Баркова — поэта светской черни XVIII века.